- Джордж!

- Что? - Глаза у него были ледяные.

Ему захотелось поцеловать ее.

"...Мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана".

- Джордж!

Оглушительный шум в ушах. Комната перед глазами пошла ходуном.

- Да, да, сейчас, одну минуту... - Он затряс головой, чтобы вытряхнуть из нее шум.

"О, как прекрасны ноги твои в сандалиях, дочь княжеская! Округление бедер твоих как ожерелье, дело рук искусного художника..."

- Как им это удалось? - вскричал он.

Так быстро! За девять часов, пока он спал. Как это они - расплавили золото, укрепили тончайшие часовые пружинки, алмазы, блестки, конфетти, драгоценные рубины, жидкое серебро, медные проволочки? А ее волосы? Их спряли металлические насекомые? Нет, наверно, золотисто-желтое пламя залили в форму и дали ему затвердеть...

- Если ты будешь говорить об этом, я сейчас же уйду, - сказала она.

- Нет-нет, не уходи!

- Тогда ближе к делу, - холодно сказала она. - Ты хотел говорить со мной о Леонарде.

- Подожди, об этом немного позже.

- Нет, сейчас, - настаивала она.

В нем уже не было гнева. Все как будто смыло волной, когда он увидел ее. Он чувствовал себя гадким мальчишкой.

- Зачем ты пришел ко мне? - спросила она без улыбки.

- Прошу тебя...

- Нет, отвечай. Если насчет Леонарда, то ты же знаешь, что я люблю его.

- Замолчи! - Он зажал уши руками.

Она не унималась:

- Тебе отлично известно, что я сейчас все время с ним. Я теперь бываю с Леонардом там, где бывали мы с тобой. Помнишь лужайку на Монте-Верде? Мы с ним были там на прошлой неделе. Месяц назад мы летали в Афины, взяли с собой ящик шампанского.