- Здравствуй, Джордж.

- Кэти!

Он стремительно повернулся.

- Кэти! - вырвалось у него.

Она стояла в дверях за его спиной. На ней было мягкое как пух зеленое платье, на ногах - золотые плетеные сандалии. Волосы светлыми волнами облегали шею, глаза сияли ясной голубизной.

От потрясения он долго не мог выговорить ни слова. Наконец сказал:

- Ты прекрасна.

- Разве я когда-нибудь была иной?

- Дай мне поглядеть на тебя, - сказал он медленно чужим голосом.

Он простер к ней руки, неуверенно, как лунатик. Сердце его глухо колотилось. Он двигался тяжело, будто придавленный огромной толщей воды. Он все ходил, ходил вокруг нее, бережно прикасаясь к ее телу.

- Ты что, не нагляделся на меня за все эти годы?

- И никогда не нагляжусь... - сказал он, и глаза его налились слезами.

- О чем ты хотел говорить со мной?

- Подожди, пожалуйста, немного подожди.

Он сел, внезапно ослабев, на кушетку, прижал дрожащие руки к груди. Зажмурился.

- Это просто непостижимо. Это тоже кошмар. Как они сумели сделать тебя?

- Нам запрещено говорить об этом. Нарушается иллюзия.

- Какое-то колдовство.

- Нет, наука.

Руки у нее были теплые. Ногти - совершенны, как морские раковины. И нигде ни малейшего изъяна, ни единого шва. Он глядел на нее, и ему вспоминались слова, которые они так часто читали вместе в те счастливые дни: "О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! Глаза твои голубиные под кудрями твоими... Как лента алая губы твои, и уста твои любезны... Два соска твои как двойники молодой серны, пасущиеся между лилиями... Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе".