- Завтра утром мы улетаем в Париж.

- Ты слышала, что я сказал?

- А оттуда в Стокгольм. - Она весело рассмеялась и потрепала его по подбородку: - Вот так, мой толстячок.

Что-то зашевелилось в нем. Он побледнел. Он ясно понимал, что происходит: скрытый гнев, отвращение, ненависть пульсировали в нем, а тончайшие телепатические паутинки в феноменальном механизме ее головы улавливали эти сигналы смерти. Марионетка! Он сам и управлял ее телом с помощью невидимых нитей.

- Пухленький чудачок. А ведь когда-то был красив.

- Перестань!

- Ты старый, старый, а мне ведь только тридцать один год. Ах, Джордж, как же слеп ты был - работал, а я тем временем опять влюбилась... А Леонард просто прелесть, правда?

Он поднял пистолет, не глядя на нее.

- Кэти.

- "Голова его - чистое золото..." - прошептала она.

- Кэти, не надо! - крикнул он.

- "...Кудри его волнистые, черные, как ворон... Руки его - золотые кругляки, усаженные топазами!"

Откуда у нее эти слова песни песней? Они звучат в его мозгу - как же получается, что она их произносит?

- Кэти, не заставляй меня это делать!

- "Щеки его - цветник ароматный... - бормотала она, закрыв глаза и неслышно ступая по комнате. - Живот его - как изваяние из слоновой кости... Голени его - мраморные столбы..."

- Кэти! - взвизгнул он.

- "Уста его - сладость..."

Выстрел.

- "...Вот кто возлюбленный мой..."

Еще выстрел.

Она упала.

- Кэти, Кэти, Кэти!!

Он всадил в нее еще четыре пули.

Она лежала и дергалась. Ее бесчувственный рот широко раскрылся, и какой-то механизм, уже зверски изуродованный, заставлял ее повторять вновь и вновь: "Возлюбленный, возлюбленный, возлюбленный..."

Джордж Хилл потерял сознание.

Он очнулся от прикосновения прохладной влажной ткани к его лбу.